На старой работе у замдира была фамилия Страшный. И вот, однажды, он пошел по долгу службы на судно с инспекцией. Поднимается по трапу, а на вахте новенький матрос курит, как раз на отход его только взяли. Естественно, матрос еще не знал как выглядит правящая верхушка и не обратил на посетителя должного внимания. А замдир привык, что ему чуть ли не честь отдают даже капитаны, очень возмутился и давай на него орать аж до красноты. Матрос слушал-слушал, а потом спрашивает в стиле «ты ваще кто такой, дядя?»
Зам замолчал,
Обалдел от такого вопроса, а потом выпалил:
— Я, м...д...ло, Страшный, заместитель директора!
Матрос осмыслил услышанное и выдал:
— И пострашнее видали! Чё надо?
Страшный в гневе убежал, а матроса, кстати, не уволили.

В Питере, на экскурсии по тюрьме Трубецкого бастиона (что в Петропавловской крепости). Гид рассказывает, что, мол, тюрьма эта — сугубо политическая, а не уголовная, узники были как правило дворяне. В этой тюрьме не было пыток, тяжелого физического труда, здесь акцент был сделан на психологическое давление, пытку одиночеством. Можно было попросить охранника купить свежую булочку к чаю, в тюрьме была обширная библиотека, ежедневные прогулки на свежем воздухе и т.д. Итак, основными принципами содержания в этой тюрьме были: полнейшее одиночество (все камеры на одного человека), звенящая тишина (запрещено было даже перестукиваться) и полное физическое бездействие (можно было только читать и писать, физический труд был исключён). И тут из толпы туристов доносится недоумевающий мужской голос: «Вообще-то у меня это называется „отпуск“...»